Точка невозврата украинской трансплантологии – прогресс или регресс?

Специалисты, работа которых предполагает использование донорских органов и тканей, бьют тревогу: они вынуждены отказывать тысячам больных только потому, что в Украине не работает Закон «О трансплантации». Если в него внести изменения, людям не нужно будет искать десятки тысяч долларов для лечения в Германии, Бельгии, России или Белоруссии. О развитии отечественной трансплантологии и законопроекте «О трансплантации» рассказали специалисты – Владимир Юрченко, Борис Тодуров и Виктор Хоменко.

«Сложилась ситуация, когда мы, врачи, подошли к точке невозврата — скоро все отрасли медицины, связанные с пересадкой органов и тканей, замрут настолько, что уже просто нечего будет развивать, — говорит главный врач Киевского центра трансплантации костного мозга, главный внештатный специалист столичного управления здравоохранения Виктор Хоменко. — При этом во всем мире активно происходят изменения именно в трансплантологии. Врачи с каждым годом совершенствуют методики, которые позволяют спасать, казалось бы, в безвыходных ситуациях. В большинстве стран, даже неразвитых, выполняют все виды пересадки костного мозга: собственных клеток пациента, от родственного и от неродственного доноров. Мы же делаем только первый вид операций, да и то очень редко».

По словам Бориса Тодурова, директора столичного Центра сердца, главного кардиохирурга Министерства здравоохранения Украины статистика неумолима: из-за сердечно-сосудистых болезней в нашей стране ежегодно погибает около 400 тысяч человек. Часть из них могли бы спасти операции по пересадке сердца. Но с 2001 года, когда было сделано первое такое вмешательство, в Украине выполнили всего шесть трансплантаций: четыре проведены киевской командой врачей, две — коллегами из Запорожья. Ведь это сложнейшая операция – нужны не только специфические навыки, но еще и донорские органы. Получить сердце для трансплантации возможно только благодаря посмертному донорству, но пока закон о посмертном донорстве в Украине не принят.

С 1999 году в Украине Закон «О трансплантации» действует по принципу «презумпции несогласия». То есть подразумевается, что никто не согласен быть донором органов. На практике часто оказывается, что врачи редко получают разрешение родных погибшего человека на забор его органов для пересадки. Из-за этого большое количество пациентов, чьи жизни было возможно спасти благодаря посмертному донорству, так и не дожидаются операции.

По мнению специалистов новый закон о посмертном донорстве может кардинально изменить ситуацию в украинской трансплантологии:

«Мы сейчас предлагаем внести поправку: каждый житель нашей страны при жизни должен распорядиться своими органами в случае смерти. Если кто-то не согласен стать донором, он может написать отказ, и его имя внесут в специальный реестр. При этом врачам не нужно будет обращаться к родным умершего человека в трудную для них минуту. Знаете, Испания, где совсем недавно закон изменили таким образом, как предлагаем мы, очень быстро стала лидером по количеству пересадок. Желание людей стать донорами органов в случае гибели поддерживает церковь. Там над входом в храмы даже пишут: «Не забирай свои органы на небеса», – делится Борис Тодоров.

«В последнее время уже перестали говорить о том, что донорские ткани используют и при лечении тяжелых ожогов, — говорит главный врач столичной больницы № 2, на базе которой расположен городской ожоговый центр, Анатолий Воронин. — Но чтобы спасать людей, получивших поражение 70 и более процентов поверхности тела, во всем мире применяют донорскую кожу. В качестве временной меры это наиболее подходящий метод спасения наших больных. Но мы не можем его использовать, так как не вправе взять донорскую кожу без согласия родных умершего человека. Вы только представьте, какой ответ получим, задав вопрос убитым горем супругу или родителям… Я считаю, в законе должно быть четко прописано: если человек при жизни не высказал своего нежелания быть донором, значит, врачи после его смерти могут брать органы и ткани для пересадки».

Владимир Юрченко, главный внештатный специалист главного управления здравоохранения по судебно-медицинской экспертизе, уверен, что сомнения в обществе по поводу принятия данного закона объясняются элементарным незнанием принципов посмертного донорства.

«Когда мы говорим о том, что у погибшего берут для пересадки анатомические образования, у людей возникает ложное впечатление: нам же вернут буквально выпотрошенного близкого. Но первостепенная задача судебно-медицинского эксперта — даже кожу взять так, чтобы это не было заметно внешне. Задумайтесь сами. В Украине считается благородным делом сдать кровь. Таких людей уважают и чествуют. А ведь кровь — такая же ткань, как, например, печень или почка. Поэтому, считаю, погибшие люди, продлившие жизнь больным, тоже заслуживают слов благодарности. Для меня большой вопрос: почему моим телом после смерти должны распоряжаться родственники? Это в корне неправильно. Мы вправе сами при жизни решить, что делать со своими органами».

«Еще недавно столичный Центр микрохирургии глаза ежегодно выполнял до четырехсот трансплантаций роговицы и склеры. И это не так уж и много. Нуждающихся гораздо больше — в год выявляют около семи тысяч больных. Из-за того что у погибшего невозможно взять микроскопический участок глаза, в 2011 году пересадок роговицы было всего 29, а в этом — ни одной. Пациенты, которые после такой трансплантации вновь смогли бы видеть, теперь становятся слепыми инвалидами», – добавляет Борис Тодуров.

Не смотря на большое количество аргументов и контраргументов, специалисты сходятся в одном: трансплантология — это наука не о том, как забрать органы, а о том, как спасти безнадежных больных. Именно поэтому украинская трансплантология должна сделать кардинальный выбор – либо двигаться вперед и развиваться, благодаря принятию закона о посмертном донорстве, либо оставаться на том же самом месте, что и сейчас – то есть оставлять тысячи пациентов умирать.

А статистика вещь упрямая: в листе ожидания операции по пересадке сердца сейчас большинство 20-30-летних, а в пересадке печени часто нуждаются и вовсе крошечные дети; средняя стоимость лечения за границей – около 80 тысяч долларов; большинство пациентов умирают, так и не дождавшись донорских органов.